8(800) 500-30-76 cool.magtour@yandex.ru

Озерный край за гранью разумного

…кто никогда не был в горах, тот прожил жизнь зря…

Локация: Архыз, перевал Федосеева, перевал Мылгвал, перевал Речепста.

    О походе в те края я мечтала года четыре, не меньше. Но люди по природе своей ленивы и боятся всего нового, а потому компаньоны были в дефиците. Но нашлись, наконец, люди, которые поддержали безумную идею – безумную, поскольку ни один из нас ни разу там не был и маршрутов не знал. Я — Маша, мои друзья — Олег и Женя, Катя и Лера.
    15 августа, 6 утра, вскакиваю «до будильника» и смотрю за окно: туман, дождь, не видно ни зги. Я пишу ребятам, что поход на сегодня отменяется, ложусь спать дальше. 10 утра – пробуждаюсь: за окном солнышко и красота. Я подрываюсь, звоню всем, говорю: «Мы выходим сегодня». В ответ — много нехороших слов, но через полчаса, разумеется, все готовы. У нас иначе и не бывает.
    Доехали автостопом до Романтика, решили поздороваться со старшим инструктором по лыжам, летом промышляющим на скалодромах и в веревочных городках. Старший инструктор был крайне удивлен нашим выбором как в плане погоды (дождик прошел, но обещал вернуться), так и в плане времени суток: «В грозу молнии бьют в Федосеева, а вообще там можно и шаровую встретить, а до Кяфара вы не дойдете, на Агурских заночуете». Недооценил нас старший инструктор. Мы решили не слушать разумных советов и поспешили к перевалу. 

    Под перевалом Федосеева мы столкнулись с группой, у которой был черный лабрадор Макс. И сначала мы его любили, пока не поняли, что он тоже любит нас, притом весьма неприличной любовью. Макс озабоченно крутился у нас в ногах на подъеме, не давал спокойно идти, но мы все еще были полны решимости идти со встреченной группой, — они хотя бы дорогу знают, а у нас только навигатор (так себе, если честно, навигатор оказался).
    На Федосеева нас накрыл туман, а Макс все норовил сожрать нашу еду. Хозяин боялся спускаться по крутому обрыву, потому как — вдруг Макс не справится. Разумный довод — ОН ЖЕ СОБАКА, У НЕГО 4 НОГИ, КАК ОН НЕ СПРАВИТСЯ – не действовал. В итоге из-за шерстяной редиски мы спустились вниз по довольно опасной ледяной насыпи близ снежника, а потом поднимались обратно наверх. Тут я решила проверить тропу, поскольку поднялась раньше всех. Нашла. Сидела в тумане минут двадцать, ждала остальных. А они, оказывается, сидели на скалке над обрывом и отдыхали (вот же…). Мне было так одиноко! Я кричала, а они не слышали. Сидела, грустила и делала селфи. Одиноко, одинокий, одиночка.
    В конце концов, все соизволили поднять пятые точки и продолжить путь. Вскоре мы порядочно оторвались и продвинулись вперед в этом бесконечном тумане. И все бы хорошо, но с нами оторвался от хозяев и Макс. Пока Олег играл на дудочке, Макс пытался всеми способами соблазнить Леру.
    Наше первое озеро Мылгвал (2753 м) ознаменовалось встречей с неким человеком, который ходил уже 25 дней один (при этом была на нем каким-то мистическим образом выстирано-выглаженная рубашка). Возник резонный вопрос — а что он ест? Ведь проблематично одному тащить еду на месяц.  Тут Олег заметил, что еда у него, видимо, бегает по горам. Каннибал Лектер 25 дней в походе!
    Мы спросили у «сэра Энтони Хопкинса», как нам спуститься к озеру Подскальному. – «Да прям в лоб идите». Мы спросили, откуда он начинал свой путь. – «Да я прям в лоб из Архыза». Мы спросили, как нам лучше дойти от Кяфара до Лазурного. – «Да прям в лоб». Так Лектер, если помните, великий психолог, предсказал дальнейшую судьбу нашего похода, большую часть которого мы шли «в лоб» без тропы.
    Пока мы беседовали с каннибалом, Макс искупался в озере вместе с рюкзаком, который был на нем, и решил переключить свое внимание с Леры на нашего встречного героя, любителя « в лоб». Затем мы увидели где-то наверху отставших товарищей и хозяев Макса, которые кричали, что они собираются на другое озеро. «Заберите собаку!!!» — завопила Лера не своим голосом.
    Но как хозяева ни кричали «Макс, Макс!!!», тот не собирался реагировать. Спасибо каннибалу, который пошел навстречу хозяевам и забрал Макса с собой. Тут уж мы ломанулись на Подскальное, — мы были готовы бежать куда угодно, лишь бы подальше от Макса.

    На Подскальном (2718 м) мы нашли череп и кости и втройне безумно обрадовались освобождению от Макса. На Провальном (2597 м) решили заночевать, хотя, поднатужившись, могли бы дойти до Кяфара (помните, я говорила, что старший инструктор недооценивал нас), но решили не рисковать. В последних лучах света увидели на перешейке за Подскальным группу людей и Макса. Стало страшновато. Собаку Баскервилей нас напугала бы меньше.
    Кстати, из Провального озера можно попасть в ад. Серьезно. Это как Санктум или Чертова мельница. Озеро уходит водопадом в глубокую каменистую дыру, низвергаясь метров на 500 под землю, прежде чем выйти где-то на Кяфаре. То еще зрелище – не для слабонервных.
    Но нас ждал не увлекательный спуск в ад, а приключение другого рода. 

    Когда мы решили-таки приготовить еду, обнаружилось, что газовые баллоны, которые взяла Катя, не подошли к горелке, которую взяли Женя и Олег. Словом, мы — голые перед танками. Трудно без горячей еды на высоте почти 2600 м, где даже затхлой березки не растет, и вокруг одни скалы. Но, к счастью, на этом озере были еще палатки, и нашлась нужная горелка.
    В шесть утра я подняла всех на ноги и принялась радостно готовить овсянку. Женя, который «спал с краю», не выспался, плюс терпеть не мог овсянку, обозлился так, что трудно даже подобрать подходящие слова. Очень злой он был, ругался на всех и был похож на человека, разочаровавшегося в жизни.
    Мы отдали добрым людям их горелку и пошли к Кяфару, полные надежд и решимости пройти в этот день до нижней Речепсты.
    Кяфар (2348 м) длиной 800 м, в объектив фото не влезал. Водичка была очень бодрящая, я это оценила в полной мере, поскольку отношусь к тем людям, которые не могут не мыть голову. Эта «проце-дура» в горных озерах – незабываемое ощущение.
    Мы очень долго обсуждали, как бы нам пойти до озера Лазурного, ибо мой, хм, навигатор, не показывал перепад высот. На бумаге все гладко, а в реалии… Самое веселое, что нашей целью было вовсе не Лазурное, а Речепста, и пойди мы изначально по низу, обходя Лазурное стороной, то… Этого текста точно бы не было, и поход бы не стал незабываемым.   

   Совещались долго, и в итоге решили идти «в лоб». Подъем с перепадом высот метров эдак в 500-600 без тропы (навигатор не мог ее найти) немного утомил Женю, и, доползая до нас, он кричал в мой адрес разные нецензурные выражения, общая суть которых сводилась к тому, что если он догонит меня, я ходить больше не смогу.
    Но Лазурное стоило всех наших мучений.
    Никто не знает, с чего я решила, что тропа на Речепсту идет где-то внизу. Ведь предупреждали, что от Лазурного нужно выйти на перевал «Семнадцати» категории Б1 (2956 м). Но мы с Лерой решили, что мы самые умные, и практически по вертикальному спуску покатились вниз к озеру, не дожидаясь Катю с Олегом, которые хотели подняться на холм и сверху глянуть, чего там и как, и куда дальше, посмеиваясь над Женей, которому еще предстоял этот спуск. 
Мы съезжали по сыпухе, едва держась на ногах, отправляя вниз булыжники, мы катились на попах по траве, мы почти добрались до озера, когда я наконец поняла, что на Речепсту нужно было совершить перевал через горы, а не спускаться в ущелье.
    А Катя, Олег и Женя посматривали сверху и думали, когда же до нас дойдет, что мы… не совсем туда идем. Когда дошло, нас ждал экстремальный подъем категории ДД – «Долбо – Дятлы», по траве, по той самой траве, по которой мы ехали на попах. И по скалам без страховки с тяжеленными рюкзаками за спинами. Чудом мы выбрались наверх, как раз подоспев к спускающимся на горы плотным облакам.
    Катя предложила валить вниз, пока не пошел дождь, но я была слишком зла, чтобы обратить внимание на такие мелочи. «Это просто конденсат», — сказала я и пошла к перевалу Семнадцати искать тропу. Ребятушки меня тормознули и показали на скалки справа, заявив, что там, кажется, есть тропа, потому что там был «мужик с рюкзаком больше его». Понимая, что это полный бред, и что не может быть с тех скал спуска, я все равно поплелась за ними туда, прямо в эпицентр облака.   

    Когда мы поднялись на скалки и посмотрели вниз, мы поняли, что это была ошибка, а также степень этой ошибочности. Вертикальный обрыв, днища которого даже не было видно из-за тумана. Можно было бы порассуждать на тему того, кто был прав, а кто нет, но тут загремел гром и Катя заорала: «Ребята, быстро валим отсюда!» Ну еще бы, мы стояли на перешейке между скал, в которые начинали бить молнии! Мы помчались вниз так быстро, как можно было скатываться по камням без тропы обратно к Кяфару. Начался град, ливень, и тогда мне стало ясно, почему мама не хотела, чтобы я брала ее «дождевик» в поход. Дождевик оказался чисто декоративным, и я быстренько промокла насквозь.
    Вы когда-нибудь ставили палатку под градом? То еще веселье. Остановившись на первом же ровном месте, не дойдя до Кяфара, мы принялись раскладывать палатку. Тент держали вчетвером, пока Олег под ним кое-как пытался вставить дуги. Занятие не из легких, когда тент каждые три минуты прогибается до земли от воды и града. Когда палатка кое-как была поставлена, мы влезли внутрь и оказались в луже, которая успела натечь, пока мы ставили палатку. А Катя снаружи продолжала растягивать тент. Что самое смешное, она единственная осталась сухой внутри. Зато именно ее рубашкой мы потом вытирали мокрый пол.
    Одна дуга у палатки была выгнута во внутреннюю сторону, но поправлять уже никто не стал, ибо дождь переходил в град, потом в ливень, потом обратно, в общем, не до того было… — «парус поставили криво».
    Кое-как мы переоделись, покидав мокрые вещи в тамбур и по углам, одновременно подкладывая под себя карематы. Время было около трех дня, и нам стало очевидно, что до утра мы уже никуда не уйдём.
    Мы сгрудились друг на друга, закутавшись в спальники, играли в карты. Я уже засыпала, когда раздался дикий вопль, потому что Кате прищемили волосы молнией на спальнике. Ели слегка подмокший хлеб, сыр, изюм, абрикосы. Ничего горячего не было, зато был коньяк, что нас, безусловно, спасло, а меня разморило.
    Мы решили, что пора бы и спать ложиться, а я оказалась с краю. Они-то там все сгрудились, им тепло, а я как всегда. Одиноко, одинокий, одиночка.

    Вы когда-нибудь просыпались от ощущения, что стена упала вам на лицо? Я спала как раз под выгнутой дугой палатки, поэтому среди ночи подскочила от приступа клаустрофобии, паники, или я не знаю чего еще там. Когда палатка лежит на лице, это весьма неприятно. В итоге я легла головой к выходу, и Женя всю ночь пинал меня по лицу ногами, — видимо, это была месть за мои несомненные лидерские способности.
    Под утро мне стали сниться смузи. Я брала ягоды и фрукты и отправляла их в блендер. Они пахли просто божественно. И когда я взяла клубничку, отрезала хвостик, чтобы положить ее наверх… зазвонил гребанный будильник Леры.    

    Вы когда-нибудь выжимали ежика? Нет, серьезно. С нами весь поход пережил героический ежик. Но он промок так, что пришлось его выжимать. Да и вообще утром все занимались выжиманием. 

    Стратегическим запасом нашего третьего дня, к вечеру которого мы рассчитывали вернуться домой, был мокрый хлеб и плавленый сыр, который раньше был просто сыром. Солнце освещало горные вершины и перевал Федосеева, от которого мы как-то не слишком далеко ушли на третий-то день.
    Мы спустились к Кяфару, и на этот раз пошли уже «по низам». Но на спуске «в лоб», если у кого и были сухие ноги, они промокла насквозь, поэтому реки мы переходили прямо в обуви. Сухие ноги были только у Кати, ибо у нее были берцы, но нам лень было ждать, пока она снимет их, поэтому ей пришлось промокнуть вместе с нами.

    Мы с Лерой оторвались и первыми пришли к подъему на Речепсту и сели в ожидании остальных. Как настоящая ростовская барышня, Лера взяла с собой семки. Семки зашли хорошо, хоть и были все отсыревшие, но спустя 45 минут, мы решили, что произошел какой-то непредвиденный несчастный случай, потому что иначе невозможно было так отстать, ведь в кои-то веки мы шли по тропе. Мы скинули рюкзаки и побежали обратно, гадая, что же случилось.
    И тут мы увидели их. И они шли все на своих ногах. И никто ничего не сломал. «Лера, только не кричи на них сходу», — сказала я, вглядываясь в бутылку, которую Катя держала в руке. «Я попала в черничный плен и ребята меня спасали. Маша, ты ведь хотела смузи?» Это… был самый вкусный смузи в моей жизни. Они набрали кучу черники, добавили туда сухих сливок, сахара, воды и сбегали за снегом на ледник. Вот же кулинары.
    Уже все вместе подошли мы к подъему на Речепсту и увидели группу, которая спускалась с озера. Катя с Женей пошли спрашивать, как лучше подняться. И тогда я совершила огромную ошибку, — я не подошла с ними и не попросила показать дорогу по навигатору. Катя радостно сообщила, что сегодня мы будем дома, ибо ребята сказали, что тропа с озера Перевального довольно конкретная, и все оттуда видно.
    Мы поднялись на вторую Речепсту (Перевальное — 2769 м) радостные, полные предвкушения радостей жизни — горячего душа, чая, сухих носков, хычинов, — которых мы были лишены все это время.

    Шли, пели песни, радовались, пока чуть не навернулись в обрыв. «Где-то здесь должна быть тропа».  Но тропы не было, а был обрыв с острыми скалами, где, если кто и ходил, то только козлы (судя по какашкам). Туман опустился совсем низко, и на расстоянии пары метров уже не было видно ничего. Мы обогнули гору и начали пилить наверх. В тумане на перевале обнаружили груду камней и две треккинговые палки, воткнутые в нее. Гадали, помер тут кто-то или это обозначение начала тропы. И дальше мы выбрали не ту тропу, не удосужившись в тумане проверить, нет ли там случайно еще одного спуска. Однако тропа были хорошенькая, и мы направились по ней. В какой-то момент сдуру решили спуститься по насыпи вдоль ручья к истокам реки Архыз, чтобы вдоль нее дойти до Романтика. Совет — никогда не теряй высоту. Никогда.

    Ближе к реке мы увидели тропу, идущую траверсом выше. Пошли по ней, — опять набрали высоту, чтоб потом ее потерять. Дошли до очередного русла ручья и увидели отличную тропу внизу, — правда, ее не было на навигаторе, но мы уже давно не дружили с навигатором и решили, что пойдем без него. Вниз ехали метров 400 на попах, на этот раз все вместе.

    И тут опять начал накрапывать дождь. Я обнаружила, что где-то потеряла телефон — с картой и шнуром Жени, «что особенно обидно». Полезла обратно наверх, долезла почти до самого верха, по пути нашла пакет с Катиными кроссами, а чуть дальше — телефон. И поехала на попе обратно. Мы перешли очередной ручей вброд и пошли вдоль реки по тропе, которая сначала была « ничего», а потом превратилась в кошмар, по которому, наверное, только козлы ходили, и то не самые умные. Мы продирались через кусты и деревья, ломились напролом, «в лоб», не замечая, что тропа потихонечку начинает сворачивать налево и огибать гору, которую мы старательно обходили. Поздно до нас дошло, что мы сделали нормального такого кругаля, что тропа на самом деле шла «по верху», и что до нее пилить еще километра 3 по крутому склону…   

    Вот тут приступило отчаяние. Время — 5 вечера, даже если мы и дойдём наверх до тропы, идти до Романтика в темноте не сможем. Ставить палатку наверху — очередная ночь без еды, в холодных мокрых шмотках. Женя все рвался вернуться обратно и продолжить путь вдоль реки, но там — ни тропы, ни места для палатки, да и от деревьев толку мало после таких дождей. Сидели, как идиоты, посреди практически вертикального склона — сверху насыпь и глина, снизу скалки и река, которую вброд не перейти. Мне хотелось просто исчезнуть, чтобы не решать ничего и не тащить свое полуживое тело наверх.

    И тут мы увидели наверху, примерно там, где по навигатору (ахаха) проходила тропа, кучу овец и чабана с лошадью. Сидели и пялились на него. А он, наверное, глядел на нас, и думал, че за дебилы прутся там внизу, где не ходит никто и никогда. «А ведь он наверняка знает, где тропа…», «Наверное надо крикнуть ему…» А тем временем стадо не начало редеть и стало ясно, что сейчас чабан уйдет, и мы уже вряд ли когда-нибудь узнаем, куда нам идти. «Олег, свистни ему!!» Чабан махнул в ответ рукой. «НЕ УХОДИТЕ!!!» — заорали мы хором, сняли с Леры рюкзак и отправили ее навстречу пастуху налегке, а сами потащились за ней. Чабан, видимо, слегка прифигел от происходящего, сел на лошадь и поехал к нам. Встретил Леру.

    — Отец!!! Помогите!!! Где тропа на Архыз?!! Вы знаете???
    — Знаю.
    — Покажете???
    — Покажу.
    — Еды нет, все мокрые, третий день кругами ходим!!!
    — Как? Почему я вас не видел? Ничего, сейчас ко мне придем, костерчик сделаем, картошечки пожарим, у меня переночуете…

    Когда мы до них доползли, чабан велел загружать рюкзаки на коня. У того, бедного, аж ноги задние подогнулись, он еле шел. А мы поползли за ними.
    Когда мы, наконец, все добрались до чабана, решили познакомиться со спасителем.

    — Олег.
    — Казбек.

    На вопрос, дойдем ли мы сегодня до Архыза, он только посмеялся.
    Мы пошли на кош, и там на своем опыте познали, что такое истинное кавказское гостеприимство. Лучше места, чем кош в горах, на планете не найти. Казбек и костер нам развел, и картошки своей дал, и носки сухие чистые выдал, и обувь, а когда мы пытались спрашивать, можно ли что-то взять, сурово говорил, что спрашивать нельзя, а брать можно и нужно. Мы стали очень модными — Лера в калошах, я в огромных резиновых сапогах, а Катя в остроносых ботинках размера эдак 43-го на шерстяные носки.
    Когда Казбек достал зеленые яблочки и спросил, не хотим ли мы, мы просто накинулись на эти яблоки, уничтожили их в два присеста (ну еще бы, витаминки!). А когда он достал сникерсы, это был просто пир. Теперь эти шоколадки для меня имеют особое сакральное значение. На следующий день, когда мы уже вернулись домой, купили штук 15 сникерсов.
    На коше мы если такую жареную картошку… Два дня без горячей еды и воды, без нормальной сухой одежды, — мы были просто в раю! У нас была шикарная кровать из досок, бурка, которой Казбек разрешил накрываться, подушки (одну я быстро стырила у Леры и Жени, и они очень долго ругались). 

    Но заклятие Жени сбылось, — ходить я не могла.
    Утром мы сушили свои несчастные кроссы у костра и развесили стельки. Лера подпалила свой кроссовок, и мы предложили его Кате на завтрак, — она ведь не ест мясо. У меня шнурок сгорел так, что пришлось завязывать кросс на три маленьких шнурка.
    Казбек, — святой человек, — показал нам на перевал, с которого уже должен был быть виден Романтик и мы пошли, решив, что сегодня вечером за Казбека упьемся в слюни. Когда поднялись на перевал и увидели Романтик, начали петь песни «за Казбека все отдам, душу дьяволу продам».
    Несмотря на то, что Романтик был виден, и тропа вроде как тоже была, мы умудрились-таки опять попасть в некоторое дерьмо в виде траверса по мокрой скользкой траве. Впрочем, после всех наших приключений, это была такая мелочь, что и говорить не стоит.
    Когда мы спустились в Романтик, и наш друг, выслушав весь рассказ, сказал, что Макс спустился и сейчас где-то на Романтике, мы не рискнули его звать… Теперь если случается что-то плохое, мы говорим «Макс» или «иди к Максу», а если что-то очень хорошее — мы говорим «Казбек», и других тостов, кроме как за его здоровье, мы еще долго не могли себе представить.

    Так что… Вперед, в горы, господа!!!!! Поднимайте свои, прилипшие к сиденьям,  ленивые задницы – и навстречу приключениям!

Мария Мелашенко