8(800) 500-30-76 cool.magtour@yandex.ru

Бермамыт — джиппинг по-кавказски-2

…лучшей проверки вы не найдете нигде…

Локация: Кавминводы, Учкекен, плато Бермамыт.

    Вы уже знакомы с нашей лихой компанией по рассказу о Хурла-Кель. Продолжение первого джиппинга приключилось внезапно, опять-таки вследствие бредней некоей мамаши, которая спала и видела, что она встречает рассвет на знаменитом «Бермамуте» (так называется это плато у Лермонтова и Чехова). Ну как же — Лермонтов был, Чехов был, а «мама» не была! К тому же, поскольку у мамы уже образовался «Паджеро» с Серегой (или Серега с «Паджеро»), то мечта приобрела конкретное направление и столь же конкретное основание. Результат — в сентябре эта химера осуществилась!
    Поехали вчетвером — остальные девицы уже покинули Северный Кавказ и только завидовали и ныли издалека — по вацапу. Пятигорск -Кисловодск — Учкекен — обычные трассы и дороги со множеством дорожных постов и «понтов». Мама все волновалась — не пристегнуться ли ей на переднем сиденье. Серега оставался невозмутимым: «Мамаша, не привлекайте внимание!»
    Да, забыла упомянуть, что джип в начале поездки был подозрительно-чистым и даже приехал вовремя. Можно было догадаться, что «коленца» в путешествии на Кривое колено (перевод Бермамыта с тюркского) непременно будут, только по пословице «Начал погудкой, так и кончил дудкой». Но заботы и тревоги будничных дней еще не отпускали, и по дороге, пока хорошо работала связь, все звонили-писали, как будто это был последний звонок или писулька в их жизни. Ох уж эти гаджеты!!! Водитель оставался спокойным и даже казался каким-то расслабленным — типа, поездка по-семейному, не туристов же незнакомых везет, все свои, и захилы всех уже известны. 
    По-настоящему опомнились, только когда исчезли все жилые строения, и взгляду открылась холмисто-равнинная бесконечность с  отдельными грудами плотных гор-облаков. Ничего, кроме колючек для верблюдов, из растительности не наблюдалось. Мама заволновалась — как же костер? Серега успокоил (он, собственно, постоянно работал седативным средством) — пять вязанок дров и мешки с углем в багажнике. Слышите вы, собирающиеся осенью на Бермамыт с ночевкой? Дрова и уголь, уголь и дрова! Конечно, плюс горелка, плюс очень теплая непродуваемая одежда. Хотя… Одежду вашу все равно продует, и сами кишки продует, и мозги последние выдует! Будь готов — всегда готов!

   С погодой опять повезло несказанно! Тепло, ярко, краски такие — глаза зажмурь! Но вот мы повстречались с менгирами — камнями-указателями Великого Шелкового пути, вылезли из машины — и ух! — ветер уже пронзает тысячью иголочек. Мы к камням привыкшие — у нас в Архызе много идолов в виде сами знаете чего (а если не знаете, смотрите в инете — все поймете), поэтому возбуждаться не стали, прыг — и поехали дальше.
    И совсем скоро увидели этот уникальный изгиб Большого Бермамыта с камнем все той же известной формы. Но вначале Серега потащил всех на ужасно-опасного вида острый треугольник над бездной, на который нужно было спускаться по крутой тропке. Мало того, там, в начале этой первой «смотровой площадки» (если эту спицу из камней, похожих на гигантские кирпичи, можно так обозвать) оказалась щель — вроде как ворота ада, и ее надо было перепрыгнуть, не заглядывая в нее. Гид-водила уселся на самый край и начал болтать своими немаленькими ногами. Не иначе — хотел расшатать этот кусок горы, чтоб остальным было не только страшно, но и валко. Мама «уписалась», а девицы рискнули, тоже размахивали ногами поменьше, трясли воздух и заставляли трепетать мамино сердце. «Папа» Сережа вел себя как не папа, подзадоривал и подначивал, пока мама не разоралась, что пора ехать дальше.
   Дальше оказался амфитеатр — огромная площадь, с которой видать всю землю и даже можно заглянуть за край ее. Сначала видишь, конечно, «пальцы» — гигантские колонны, которые сложены как пирамидки, если над ними работает младенец. Колечки потолще и потоньше, побольше диаметром и поменьше перепутаны, где-то оставлен просто «голый» ствол, — и в результате получается какая-то неимоверная бежево-оранжевая красотища, верхушки которой видны, а основания уходят куда-то в бесконечность.
    Потом взгляд приковывает стенка, будто созданная божественным талантом архитектора и сложенная рукой великана-строителя. Стенка прикрыта крышей-трапецией, и из нее выпирает балкончик, парящий над всем миром. Смотрим в другую сторону — и тут из горы торчит великолепная разноцветная штуковина, напоминающая богатейшую новогоднюю елку.
    Описывать все каменные причуды Бермамыта — это занятие для Лермонтова с Чеховым, а мы только бегали-вопили-ахали. Но главное — на всех этих пиках, стенках, крайних точках, отвесных скалах — люди. Не подумайте, что их сотни, нет, людей немного, но они не могут спокойно стоять на площади и наслаждаться природой, нет — им надо туда, куда нельзя. Кто-то блаженствует в медитативном экстазе, кто-то лазит, как обезьяна, кто-то скачет горным козлом, а кто-то ползет на четвереньках, трясясь от ужаса и восторга, но ползет! Кто не движется, тот, конечно, фоткает — и своих и чужих. Впрочем, на Бермамыте не может быть чужих, — все объединены ощущением: «Так вот ты какой, рай на земле!»

    Мама немедленно «схлестнулась» с веселой компанией, приехавшей аж из Северодвинска, непосредственно от атомных подводных лодок. Женщины оказались фельдшерами скорой помощи, — теми самыми людьми, кто не в белых халатах, а в синих робах собирает по закоулкам всякого рода несчастных бомжей и иже с ними. И внешне они были похожи на кустодиевских мадонн, и сила в них чувствовалась — как у тех самых атомных подводок.
    А Серега под шумок опять повел себя не как папа, а как разбойник с большой дороги. Потащил девиц на те самые жуткие пальцы, посадил на край, и опять все болтали ногами — большими и поменьше, напоминая группу «Нептун и две русалки». Мама, увидев эту картину, хотела сначала изобразить обморок, но потом обошлась тремя каплями чудесного самогона от северной группы.
    Вдоволь набегавшись и «нащелкавши» мильон видов, по указке гида отправились дальше — в какую-то странную зону, огороженную колючей проволокой. Оказалось, это место для установки лагеря, и оно единственное подветренное, а само плато продувается так, что ночью вас сметет вместе с палаткой и машиной. По пути мы встретили прекрасную Ундину в синем — красавицу, сидящую на краю очередного обрыва. Кажется, она появилась из синевы небес и гор, материализовалась из поэмы Жуковского специально, чтоб порадовать нас.
     В сталкерской «зоне» обнаружился «Мостик в небеса» — чудесная задумка! С него определенно видно, что раньше на месте великого провала было море, — только вода могла создать подобные изгибы рельефа, напоминающие декорации из старых советских фильмов-сказок про морские пучины. И тут обнаруживается, что Бермамытов — две штуки! Малый Бермамыт отделен от Большого хребтом-перешейком и представляет собой еще одну сказочно-живописную объективность. С мостика видна вся глубина чаши под Бермамытами и обрывистые мозаичные берега, освещенные заходящим солнцем…

    Закат на Бермамыте… Описывать не стану, язык по рту сворачивается в трубочку и руки крючками зависают над клавиатурой. Приди и виждь — и все. Тем временем Серега, как обычно, раскинул бивуак с креслами и устроил пир горой, только вместо люляшек подал к столу закрученные спиралькой «леденцы» из курятины. Набивши пузо до отказа, решили долго не сидеть после заката и лечь пораньше. Даже завели будильник — чтоб не проспать спектакль под названием «Эьбрус просыпается».
      Рядом пристроилась «свадьба» — группа людей поздравляла молодых. Конечно, они были без Сереги, и у них, конечно, не хватило дров. Вот это был настоящий подарок на свадьбу — вязанка дров на Бермамыте! Мы заметили, что жениху с невестой под первую (или не первую?) брачную ночь отвели отдельную палатку. Если они сумели что-то совершить в этой палатке в ночь, когда все кругом свистит и колышется от ветра, то они — виртуозы!
    Ночка была та еще — единственный мужчина оказался, как высказалась мама по Раневской, «ядовитым змеем», и залез один в теплую машину, а трех несчастных особ женского полу кинул рядом в палатку — считай, на верную гибель. Мама, опять же по Раневской, пыталась «выжить его из собственной машины», но оказалась слабовата для роли мачехи, и в результате сама со своими дочками мерзла до треска будильника.
    Рассвет на Бермамыте… Язык просто проваливается в гортань, а руки стали стеклянными. Слов правда — НЕТ. Смотрите на фото и представляйте, что «в живую» это в сто или тысячу раз круче. Эльбрус сначала как будто стыдится, прикрывается серо-розовым покрывалом, а потом постепенно открывается. Если бы Эльбрус был не мужчина с двумя головами, то можно было сказать, что Венера стыдливо обнажает грудь, до не донага, а прикрытую легкой пелериной цвета морской пены на закате или внутренности раковины с жемчужиной…

    Роскошное утро… И гид решил не терять времени даром и показать нам еще одну диковину — лабиринты. Не возвращаясь на плато, мы рванули по другой дороге. Поскольку толком никто не выспался, состояние было — ленивая дремота. И вдруг…
    Среди рыже-каменистой дороги открылось нечто! С одной стороны — каменные «ребра» Малого Бермамыта, с другой — навороты из столбиков, башенок, скалистых закорючек и завихрений, а впереди — ЭЛЬБРУС! Не розовые глади двух вершин, а весь, весь, весь, «от гребенок до ног», во всем сиянии, во всей неимоверной красе, со всеми немыслимыми узорами!
    Понятно, женская три-четверть сошла с ума в одночасье. То есть — в одно мгновенье. Куда девалась сонливость? Мама вопит и прыгает, пытаясь запечатлеть все подряд, как будто через миг все исчезнет, как дым. Девицы на холоде переоблачаются в изумительные платьица и устраивают фотосессию длиной в час, не меньше. Пока они крутятся-вертятся, принимают мыслимые и немыслимые позы, Эльбрус терпеливо ждет, не закрывается облаками, и только ярче сияет в утреннем солнце. Водила ведет себя, как Эльбрус, только отличается самодовольной ухмылкой — мол, вот чего я вам подарил. Кроме того, предвкушает веселье на лабиринтах… Малую часть из бесчисленных результатов фотосессии специально помещаю в конце рассказа как восклицательный знак, — да торжествует красота!
    Однако — за все приходится платить, иногда даже двойную цену. На одном из страшных витков дороги Боливар не выдержал — оторвалась рулевая тяга. Свою родную тягу Паджеро ни за что не раскроил бы, но эта была китайская, «прищуренная», с подлецой. Если вы не застревали в горах с кем-то, то вы не знаете, что такое надежда только на Бога. Правда, в нашем случае примешалась надежда на Мужчину. Только один айфон оказался поддерживающим связь, и Серега сделал все, что мог — поднял на уши своих пятигорских друзей, и вот — один мечется по рынку в поиске этой редкой тяги, другой (со сломанной ногой!) садится в тачку, забирает тягу и едет на Большой Бермамыт. Одна загвоздка — с Большого под Малый он со своей ногой не спустится, и Серега идет ему навстречу. Перед тем он не забывает устроить костер и напичкать своих женщин мясом, — иначе проголодаются, бедные, пока будут валяться на солнце и ждать его из похода.
    Ждать пришлось долго, развлекуху устроили из съемок тех бедняг, которые тоже пытались одолеть опасную кручину. Не прорвался сам никто, — одни мотоциклы тащили на себе, другие разворачивались в марше. И только когда дорога совсем высохла, к нам снизу прорвались двое на потрясающем горно-спортивном открытом авто, а за ними — умелец на Ниве. Все предлагали помощь, особенно жали на водку, но мы решительно отказались — мы не собирались проводить еще одну ночь на холоде. Нет, ни в какую!
    И Мужчина не подвел — он вернулся и починил Боливара, хотя новая тяга оказалась не с той резьбой… 

    Да, в этот раз мы не успели на лабиринты (какие наши годы! да и Серега обещал — значит, это все равно случится), но вполне насладились видами Эльбруса и изумительных гор и ущелий под Малым Бермамытом. Дорога назад оказалась тоже весьма и весьма красочной, особенно колоритными были холмистые изгибы в лучах уже постепенно заходящего солнца и тени облаков, плывущие по горам. Казалось, одно море сливается с другим морем. Эльбрус постепенно весь закрылся облачной пеной, и только его очертания смутно угадывались.
    Но оказалось, что наши треволнения — ничто по сравнению с треволнениями тех, кто приехал на Бермамыт сегодня утром и тем паче — если кто-то собрался переночевать. Погода внезапно стала меняться — за нами буквально по пятам шел дождик, а там, откуда мы уехали, пошел снег! Мы наблюдали из окон машины, как небо резко меняется, как сгущается серая пелена, как нависает грозная крыша — четко горизонтальная, чернеющая на глазах, и обильно сыплющая на горы белую туманную ледяную кисею. Картина, правда, была страшненько-завораживающая из серии «Все это хорошо и прекрасно, но еще лучше и прекраснее, что нас там нет!»
    Да уж, мы-то, оказывается, легко отделались, и теперь скользили по хорошей дороге, которая проходит через Долину Нарзанов, через Кисловодск, уже сияющий разноцветными огнями города, по знакомой трассе — в Пятигорск. Здесь у нас — теплые квартиры, горячие ванны, уютные постельки… Отрубились все мгновенно, хотя дорогой рассуждали про суши-рюши, про веселый вечерок с друзьями и рассказами про Бермамыт. Спасибо водителю — всех развез по адресам, как и в прошлый раз.
     Теперь дважды дорогой Серега! Опять ты порадовал нас прекрасным путешествием. Неприятности уже забылись (да, собственно, все труды многокилометрового похода легли на тебя одного), а чудо осталось, и фотки — завидуйте, девушки — любуйтесь, мужики! — тоже остались.

   Под древним Эльбрусом седой Бермамыт огромной кривою коленкой лежит… Как говаривал паровозик из Ромашково — Кто не видал рассвета на Бермамыте, тот опоздал на всю жизнь. Это чудо доступно всем — от младенцев до дряхлых. Скорее, скорее. скорее спешите сюда, пока ваши тела еще живы, порадуйте ваши бессмертные души!

   МАГТУР в этом вам с радостью поможет — обращайтесь!

текст Мелашенко Мария